03.08.2021

Помощь психолога клиентам после COVID

Итак, идет 2-й год пандемии по COVID-19. Всё больше людей переболели этим вирусным заболеванием в той или иной форме и степени тяжести. И все, как оказываются несут дальше его последствия. Все без исключения. Никто не вернулся в своё прошлое, привычное здоровое состояние.

Почему я так категорически это утверждаю?

Потому что теперь, идет февраль 2021 года, ко мне всё больше приходит клиентов, которые и не подозревают, что те личностные изменения, которые им не нравятся в себе, происходят как ближайшие или отдаленные последствия перенесенного COVID.

Вначале я, как и ранее, работая с психосоматическими проблемами, искала время/дату начала нежелательных изменений состояния: в настроении, ощущениях, переживаниях, мыслях, поведении. Искала, расспрашивая самого клиента. И с удивлением обнаруживала, что человек явно изменился после COVID. Особенно если течение болезни было тяжелое. При этом сам клиент чаще не связывает свои актуальные проблемы с самим заболеванием, потому что относится к нему, как и ко всем прошлым в своем опыте: остался живым, выздоровел, значит всё прошло и следов не осталось, организм постепенно восстанавливается до нормального (как был раньше до COVID).

Оказалось, что нет, не восстанавливается, а и дальше меняется, причем в НЕблагоприятную сторону: личностные акцентуации становятся более ярко выраженными и разрушительными как для самого клиента, так и для его окружения. Кроме того, добавляются состояния, которые негативно меняют и социальные отношения, и статус клиента. Их примерный перечень смотрите в моей предыдущей статье «Симптомы после COVID»

Как же я их выявила, если клиент сам не называет и не признает?

Здесь мне очень помогло то, что я семейный психолог, и ко мне изначально обращаются пары или семьи большего состава. Я их расспрашиваю об изменениях, которые они заметили друг в друге, если один или несколько членов семьи перенесли COVID. Как говорят врачи, собираю «объективный анамнез» от близких в дополнение к «субъективному анамнезу» (от самого человека). И вот тут-то обнаруживается множество нестыковок: родные замечают и реагируют резко на то, что нового, особенно неблагоприятного, появилось у близкого человека. Часто слишком резко реагируют. Особенно если они тоже перенесли COVID. Взаимные упреки и недоумение растут как снежный ком, если упреки касаются того, что человек за собой не замечает и не признает. Например, такой диалог: «Ты на каждое слово к тебе орёшь, не разобравшись, о чем я говорю» – «Я не ору. Я вообще не ору. Я всегда говорю спокойно. Это ты меня совсем не слушаешь» – «Последнее время ты вообще спокойно не говоришь, только орёшь»

Тут я вступаю и спрашиваю, что это за «последнее время»? И мы обнаруживаем разницу до и после COVID во взаимоотношениях всех членов семьи: переболевших и нет. И начинается собственно работа по оказании помощи:
– отделяем последствия COVID от личностных особенностей,
– выявляем, что удается восстановить,
– обнаруживаем то, что придется принять в себе как новое и научиться с этим жить.

Но ещё в моей практике обнаруживается следующий поток клиентов: тех, кто перенес COVID более полугода и даже года назад. Вроде, организм и личность должны уже и справиться с разрушительными последствиями болезни, и приспособиться к вызванными ими изменениями психики. Однако оказалось, что изменения продолжаются, и отнюдь не в позитивную сторону. Поэтому люди приходят за помощью с такими проблемами как, например:

– отвращение к тому, чем нравилось заниматься раньше (интересы, профессия, учеба),

– нежелание общаться: вообще и/или особенно с тем окружением, которое было раньше,

– апатия и желание «только есть, спать и гулять»,

– амбициозные цели, нереалистичные ни по имеющимся ресурсам, ни по необходимым для их достижения вложениям (физическим, психологическим, материальным, временным),

– раздражение на близких и мысли о том, чтобы разорвать отношения,
– потеря смысла жизни, вплоть до ощущения «я будто и не живу вовсе».

Если удается пригласить их родных (хоть на пару встреч) и собрать объективный анамнез, работа с такими клиентами идет быстрее и продуктивнее.

Сложнее, когда это строго индивидуальный запрос. Тогда приходится перепроверять каждый аспект поставленной цели на реалистичность, достижимость и релевантность. Однако также оказывается необходимым выверять каждый намечаемый клиентом шаг, а потом и тщательно анализировать полученные им результаты. Двигаемся медленно, скачками, часто топчемся на месте больше, чем продвигаемся, потому что результаты малы или вообще не замечаются. Клиент будто хочет, но не может выполнить то и так, как намечает. И это его самого удивляет: ведь раньше он достигал целей легко и быстро, двигался мощно. А сейчас будто энергии нет. И не наполняется по ходу процесса: «нет драйва от достижений». Часто клиенты сейчас говорят: «Один я бы вообще ничего не сделал. Вы хоть не даете увильнуть в сторону» Клиенты подчеркивают, что осознанность себя в настоящем появляется только в процессе получения обратной связи от меня: как я их наблюдаю в ходе беседы, что я слышу от них, и в том числе, что НЕ стыкуется в их описаниях.

И последний поток клиентов, который я опишу сегодня. Совсем недавний. Пока даже не поток, а ручеек из нескольких человек и нескольких семей, пришедших в последние месяца два. Это те, кто перенес COVID бессимптомно. О том, что переболели, они узнали, сдав анализ крови на наличие антител, и он пришел положительным. Анализ же решили сдать , потому что плохо себя чувствуют и «ничего не охота» (чаще им кто-то порекомендовал). Некоторые из этих клиентов мои коллеги: психологи, коучи, врачи. Их первичный запрос обычно звучит как «выгорание» на работе. Однако при опросе выявляется, что состояние повторяется и в других сферах жизни. Иногда они сами уже сдали анализ крови, иногда я им рекомендую.
Потому что работать с «выгоранием» – это одно, а работать с последствиями перенесенного COVID, как я уже точно знаю, это совсем другое дело.

Поделитесь с друзьями:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *